«ДворникЪ — работник и сторож
при всяком домъ»
(Словарь В. Даля)
Выбор публикаций
Поиск по сайту
 

Рассылка 
Укажите тип рассылки:
Укажите ваш e-mail:

 

Дворник № 642 (19.08.2008 - 26.08.2007)
.
БЛИЗКО К ШАНТАЖУ
Александр Адерихин

В Балтийском районном суде Калининграда продолжаются слушания уголовного дела
по обвинению руководителей судостроительного завода «Янтарь» в создании преступной группы. По версии обвинения, ущерб от её деятельности - более одного миллиона долларов США
Бывший генеральный директор завода Николай Волов, заместитель главного инженера Василий Сухачёв и главный специалист по бюджетированию Лидия Приходько во время строительства на заводе заказа «№402» (корабля «Ярослав Мудрый») заключили договор на проведение регламентных работ на газотурбинных установках корабля не напрямую с заводом–производителем, украинским предприятием «Зоря – Машпроект», а с несколькими московскими фирмами-посредниками. По утверждению государственного обвинения, это обстоятельство привело к необоснованному удорожанию стоимости регламентных работ на сумму более одного миллиона долларов США. Все трое обвиняемых не признают себя виновными в полном объёме предъявленных им обвинений.
Шеф-редактор «Дворника» Александр Адерихин рассказывает о ходе процесса.

Ключевые показания
На заводе «Янтарь» действует представительство Министерства обороны России. Задача его сотрудников – контроль за ходом работ по государственному оборонному заказу, приёмка техники и вооружения. Руководителя военной приёмки допросили в качестве свидетеля. Он показал, что строительство «Ярослава Мудрого» началась в 1986 году. В 1994-м, когда заказ был готов на 75%, строительство приостановили решением Правительства РФ. Причина: отсутствие в бюджете средств. В 2002 году средства появились, и строительство возобновилось. К этому времени четыре турбины корабля уже около десяти лет пролежали в машинном отделении «Ярослава Мудрого». Срок гарантии турбин истекал, необходимо было оценить их состояние и провести регламентные работы. И сделать это могли только на заводе-изготовителе, на украинском предприятии «Зоря – Машпроект». Это предприятие до сих пор является монополистом по производству газотурбинных силовых установок на всей территории бывшего СССР.
По словам свидетеля, договор между «Янтарём» и «Зорей – Машпроектом» мог быть подписан напрямую, без фирм-посредников, как это делается сейчас. Военный представитель показал, что когда он увидел проект договора с московской фирмой «Спецкомплектресурс» о проведении регламентных работ на турбинах «Ярослава Мудрого», то ничего не знал об этой фирме. Не знал даже, есть ли у этой фирмы лицензия. Он, по его словам, обратился с письменным запросом к Николаю Волову. Помимо вопросов о московской фирме в письме были замечания военного представительства по тексту договора. Однако никакого письменного ответа военпредами от руководства завода получено не было. Устно было сказано, что этим договором занимается Василий Сухачёв. По утверждению этого свидетеля, вопрос о том, почему договор заключён с московской фирмой, а не с украинским предприятием, на котором и были проведены регламентные работы, поднимался на совместных совещаниях по строительству «Ярослава Мудрого», но ответа на него получено не было.
У военного представителя возникли вопросы и о цене. Предварительное согласование стоимости регламентных работ с ним не проводилось. Связавшись с военным представительством на предприятии «Зоря–Машпроект», калининградскому военному представителю удалось получить копию первого листа договора между украинским предприятием и московской фирмой. Это была уже другая московская фирма. ЗАО «Холдинг Спецкомплектресурс», получив 12 миллионов рублей, передало право выполнения контракта другой московской фирме.
Вопрос о цене стоял настолько остро, что военный представитель вынужден был обратиться к генеральному заказчику проекта - в Минобороны РФ. Гензаказчик принял решение не включать в стоимость корабля стоимость услуг московских посредников. Отвечая на вопрос обвинения, свидетель заявил, что договор с украинским предприятием можно было заключить напрямую. Так же, как и напрямую отправить в украинский Николаев турбины, поскольку в России есть такая организация, как «Спецсвязь». Эта организация, как сказал свидетель, «может отправить что угодно в любую точку мира».
Далее свидетель был предоставлен защите. Защита агрессивно и долго задавала свидетелю много вопросов. Значение некоторых из них мне определить сложно. Например, вопрос адвоката Победоносцева, защищающего Сухачёва, о неком письме, направленном военным представительством руководству завода. В письме шла речь о предоставлении военному представительству розеток, электрических кабелей и о монтаже некой системы охлаждения. Возможно, важность этого вопроса станет ясна позже.
Общий вывод, сделанный мной из вопросов к свидетелю и его ответов: в настоящий момент Минобороны отказывается оплатить заводу работы по турбинам в размере 23 миллионов рублей. Причина – завод не предоставил заказчику обоснование трат этих денег, несмотря на неоднократные письменные запросы.
Василий Сухачёв с этим не согласился и напомнил свидетелю о неком письме, направленном им военному представителю. Свидетель этот документ не вспомнил. Что Василий Сухачёв и попросил занести в протокол.
Ещё один важный момент – решение Минобороны. Из официального решения был вычеркнут пункт с предложением оплатить услуги московских посредников. Историей с турбинами в 2005 году занималась экспертная комиссия. При этом подсудимый Сухачёв задал свидетелю прямой вопрос, на который председательствующая судья Остапенко сказала свидетелю не отвечать. Вопрос это звучал так: «А известно ли Вам, что материалы экспертной комиссии были сфальсифицированы?»
Похоже, этот процесс даст ещё не одну сенсацию. И допрос представителя Минобороны РФ это подтвердил.

Обосновать трату
Представителя Минобороны допрашивали долго. Договоры с московскими фирмами-посредниками не были согласованы с военным представительством на заводе «Янтарь». О том, что в рамках строительства «Ярослава Мудрого» были проведены некие дополнительные работы, в министерстве узнали в марте 2005 года из письма «Янтаря». Когда регламентные работы на турбинах уже были проведены, возникла проблема с таможней. Надо было срочно принимать решение, поскольку не было необходимых документов, и украинская таможня могла не выпустить турбины на территорию России, и даже назначить штрафные санкции. Тогда и было подписано решение Минобороны о турбинах, из которого был вычеркнут пункт, касающийся оплаты услуг посредников. Свидетель, рассказывая о сложившейся в 2005 году ситуации, назвал её близкой к шантажу: завод просто поставил министерство перед фактом. Потом возник спор с «Янтарём». Завод не смог обосновать трату 23 миллионов рублей.
По версии защиты, обращение к московским фирмам-посредникам было необходимо, потому что завод «Янтарь» не являлся участником внешне-экономической деятельности (ВЭД) и не имел права отправлять турбины за границу. Адвокат Победоносцев заявил ходатайство: запросить таможню о том, является ли завод «Янтарь» зарегистрированным участником ВЭД и мог ли он заключить договор с украинским предприятием напрямую? По мнению Победоносцева, судостроительный завод, строящий для голландцев, немцев, норвежцев, панамцев и индусов, не является участником ВЭД. Ходатайство было судом удовлетворено.

Пятый пункт
В перерыве адвокат Хаварисов, один из трёх защитников Николая Волова, обратил моё внимание на «важный момент». В результате работы над текстом решения Минобороны пункт, в котором речь шла об оплате посреднических услуг, был вычеркнут бухгалтером отдела кораблестроения Минобороны. По сложившейся практике, решение это готовили те, кого оно непосредственно касается. В данном случае – завод «Янтарь». Следствие обвиняло подсудимых фактически в подделке этого документа, поскольку на заводе был изъят текст решения из четырёх пунктов, а в Минобороны – из пяти, хоть один и вычеркнут. Тот факт, что сотрудник Минобороны вычеркнул пятый пункт, по мнению защиты, ставит всё на свои места и снимает с подсудимых обвинения в подделке решения министерства.

Украинцы игнорируют
15 августа в суде должны были допрашивать трёх свидетелей из Украины – руководителей украинского предприятия «Зоря – Машпроект». Однако они в суд не явились. Адвокат Бакулин, защитник Николая Волова, поинтересовался у суда, как именно были извещены свидетели. Судья Остапенко ответила, что им были направлены повестки. Это вызвало недоумение у адвоката. Позже он пояснил редакции: по его словам, согласно договору между Россией и Украиной украинских свидетелей можно было вызвать в суд Балтийского района, направив документы в Верховный суд Украины. В этом случае свидетели обязаны явиться в суд. На повестки, посланные напрямую из одного из районных судов России, они реагировать не обязаны. По мнению Бакулина, показания неявившихся в суд украинцев крайне важны, поскольку следствие считает их участниками той самой преступной группы, которою якобы создали Николай Волов, Василий Сухачёв и Лидия Приходько.

Недоумение защиты
Во время слушаний судом было снято несколько вопросов, которые задавал свидетелям адвокат Победоносцев. Адвокат просил занести эти вопросы в протокол. Судья Лариса Остапенко сообщила, что все вопросы, звучащие в зале суда, заносятся в протокол. Каждый раз Победоносцев просил секретаря судебного заседания зачитать, как именно сформулирован занесённый в протокол его вопрос. И каждый раз секретарь не могла процитировать. Суд просил адвоката ещё раз повторить вопрос, чтобы секретарь могла его занести в протокол. Когда адвокат Победоносцев попросил зачитать в очередной, третий раз снятый судом его вопрос к свидетелю, секретарь громко сказала: «Он издевается!» Вопрос так и не был зачитан.
Виталий Победоносцев прокомментировал ситуацию:
- Уже допрошено более двух десятков свидетелей. В зале судебного заседания присутствует секретарь, функция которого фиксировать вопросы обвинения и защиты к свидетелям и фиксировать их ответы. Мы задаём вопросы не торопясь, размеренно и вправе рассчитывать на то, что секретарь записывает вопрос или хотя бы ответ на вопрос. Трижды суд, снимая вопрос, заявлял, что вопрос занесён в протокол. Вопрос занесён в протокол, но снят, поскольку суд считает его недопустимым. Секретарь не записывает это. И как только возникает вопрос о том, почему это не записывается, секретарь вступает в полемику с председательствующим: надо мной здесь издеваются, я отвечать не буду, я не успеваю. Как это возможно в принципе в ситуации, когда лицо, ответственное за ведение процесса, демонстративно заявляет: у нас всё записано. Но как только мы обращаемся к тому, что у них записано, оказывается, что у них ничего не записано.



Читайте также в этом выпуске (№ 642):

Комментарий:
Автор комментария*


Комментарий*
CAPTCHA
Введите слово с картинки*:


Объявления
© 1999-2009 Создание сайта: интернет-агентство CursorMedia