В ночь с 12 на 13 августа 2010 года старослужащий матрос Владимир Ш. заступил в наряд по роте дневальным. В соответствии с уставом дневальный был вооружён штык-ножом.
Как позже расскажет «Дворнику» адвокат матроса Ш. Вера Коновалова, с двух часов ночи до шести часов утра дневальный Ш. отдыхал - спал в кубрике. Это разрешено уставом и правилами несения службы.
Около шести часов утра, перед самым подъёмом, в казарму пришёл непосредственный командир матроса Ш. капитан К. Капитан был не один: вместе с ним в казарму - «проверить порядок!» - пришёл ещё и мичман М. По случаю жары на проверяющем капитане была «летняя гражданская форма одежды» - шорты, майка, сланцы.
Беспорядок проверяющие обнаружили сразу - «на тумбочке» на входе в казарму, где должен был стоять один из двух дневальных, никого не было. Один дневальный спал, второй - наводил порядок на крыльце казармы. Не обнаружив дневального, капитан поднял шум. На шум из спального помещения вышел дневальный Ш. Капитан объявил Ш., что отстраняет его от несения службы. Также капитан потребовал, чтобы матрос отдал ему штык-нож.

Падение офицера
Матрос отдать штык-нож отказался. По его словам, капитан был пьян.
Матрос заявил капитану, что отдаст штык-нож только дежурному офицеру, которому подчиняется во время несения наряда. Дежурного офицера, лейтенанта Х., в казарме не было. Вообще до сих пор непонятно, где он был в то утро. По словам Владимира Ш., услышав отказ отдать штык-нож, капитан ударил матроса головой в висок. Матрос стал возмущаться. По словам Ш, капитан вёл себя не адекватно. Матрос ушёл в спальное помещение. Капитан и мичман последовали за ним. Всё это сопровождалось матом.
В спальном помещении, где находились 60 матросов, потасовка продолжилась. Штык-нож оказался у офицера. Ш. повалил офицера на пол и снова завладел своим штык-ножом. По словам матроса, мичман, ставший свидетелем «падения» офицера, выгнал матросов из кубрика и выключил свет. Однако мичману и капитану, которые позже будут утверждать, что в то утро были трезвы, не удалось вдвоём справиться с одним матросом. Матрос прошёл в туалет умыться. Офицер и мичман - за ним. По словам Ш., именно здесь капитан ударил его в лицо кулаком и рассёк бровь. По показаниям матроса Ш., в туалет несколько раз заглядывал дежурный офицер, лейтенант Х. Каждый раз капитан его выгонял. Позже Ш. покажет на допросе, что там, в туалете, мичман и капитан угрожали ему расправой, если он расскажет кому-то о происшествии. Матрос сказал, что никому ничего рассказывать не будет. Офицеры успокоились и ушли. Без штык-ножа.

Уголовное дело против
Утром, после подъёма, о происшествии узнал командир части.. Он вызвал Ш. к себе в кабинет и потребовал рассказать всё как было. Матрос позвонил отцу. Отец, проживающий в далёком от расположения воинской части Черняховске, позвонил дяде матроса. Дядя приехал в часть. По его словам, ему удалось поговорить с командиром части, который сказал, что капитан и мичман будут наказаны. С самим капитаном К. дяде матроса поговорить не удалось - командир отправил его отсыпаться после трудной ночи. Их встреча состоялась на следующий день на КПП части. Разговаривали они с глазу на глаз. О чём они говорили? И у капитана, и у дяди свои версии произошедшей беседы.
По закону командир части должен был провести своё расследование и передать материалы в военную прокуратуру. Однако в установленные сроки этого сделано не было. Возможно, было сделано другое - на матроса начали давить. Иначе зачем матросу, которому-то и служить осталось два месяца, искать защиту за пределами части?
20 августа мама матроса позвонила дежурному прокурору Балтийского флота. Она сообщила, что в отношении её сына были совершенны насильственные действия непосредственным командиром. И что у сына рассечена бровь, и что на него оказывается давление. Она просит принять меры. Меры были приняты. 27 августа против матроса Ш. было возбуждено уголовное дело. Матрос Ш., у которого ещё не зажила рассечённая бровь, обвинялся в нанесении побоев капитану К. и неподчинении начальнику. После возбуждения уголовного дела Ш. перевели в другую часть. Чтобы он не мог оказывать давление на свидетелей. Тех самых, которые остались служить под началом потерпевшего капитана. Адвокат матроса Ш., Вера Коновалова, заявила ходатайство о переводе в другую часть или потерпевшего капитана, или очевидцев происшествия. Ходатайство удовлетворено не было.
Зато выяснилось, что капитан К. в ночь с 12 на 13 августа был назначен ответственным офицером. Вместе с двумя другими офицерами он, одетый «по гражданке», в эту ночь ездил на частном микроавтобусе, принадлежащем одному из офицеров, в аэропорт «Храброво». Здесь они должны были встретить и доставить в часть матроса, возвращавшегося из отпуска по семейным обстоятельствам. Зачем офицеры поехали встречать своего подчинённого «на троих» - непонятно. Зато известно, что матрос так и не дождался своих офицеров. На свои деньги он нанял такси, которое и привезло его из Храброво под Балтийск. А что же встречающие? По их показаниям, они ждали в аэропорту. Ждали, пока им не позвонили из части и не сообщили, что матрос добрался своим ходом. После этого господа офицеры поехали в свою часть. Проверять порядок...

Система атакует
27 октября расследование уголовного дела было окончено. Во время расследования капитан К. написал заявление. Он утверждал, что дядя матроса вымогал у него деньги. Якобы за моральный вред, причинённый капитаном своему матросу. В своём заявлении потерпевший от своего матроса капитан указал и странную сумму, которую у него вымогал дядя матроса: от 30 до 100 тысяч рублей.
Адвокат обвиняемого, Вера Коновалова, рассказывает, что военная прокуратура в отношении дяди выделила это дело в отдельное производство. Ему инкриминируют вымогательство.
Часть, в которой сейчас служит матрос Ш., расположена на Балтийской косе. 27 октября матрос с сопровождающим офицером был доставлен в военную прокуратуру в Балтийск к 14:30. В 16:30. в присутствии адвоката матросу было объявлено об окончании расследования. Началось ознакомление с материалами дела. В 19:30 адвокат предложила сделать перерыв. Её доверитель не обедал, не ужинал и должен был успеть на вечерний восьмичасовой паром, поскольку на косе его ждала специально высланная из части машина.
Следователь военной прокуратуры напомнил адвокату, что истекают сроки и дело должно было быть направлено в суд. Продлевать расследование следователь не хотел. По словам Веры Коноваловой, следователь нашёл другое решение: он сообщил матросу и его адвокату, что если они не будут быстро знакомиться с делом, матрос поедет дослуживать в часть под руководством потерпевшего капитана. И что за тот месяц, что будет длиться дополнительное следствие, на матроса Ш. следствие наберёт кучу компрометирующего материала. Например, что матрос Ш. оказывает давление на свидетелей-сослуживцев. И тогда матрос Ш. будет помещён в следственный изолятор.
- Эти слова, - рассказывает Вера Коновалова, - звучали не только из уст следователя, но и из уст Виталия Миронова, начальника Военно-следственного отдела по Балтийскому гарнизону. Также адвокат отмечает, что в нарушение действующего законодательства следователь Аношкин в тот день запретил ей общаться со своим доверителем наедине. Даже в туалет матроса водили под конвоем, чтобы там он, не дай Бог, не смог перекинуться парой слов со своим адвокатом.
Адвокат сообщила о ситуации родителям матроса. Его мама позвонила дежурному прокурору военной прокуратуры Балтийского флота. Прокурор позвонил в Балтийск. После этого он сообщил встревоженным родителям, что нарушений он не усмотрел. Родители позвонили в Главную военную прокуратуру в Москву. Только после того, как из этого ведомства позвонили в Калининград, местный дежурный военный прокурор принял сообщение о нарушении и доложил об этом прокурору флота.
Матроса Ш. держали в военной прокуратуре города Балтийска до половины первого ночи. Дядя матроса по звонку родителей приехал в Балтийск. В прокуратуре он нашёл своего племянника в кабинете начальника военно-следственного отдела. Помимо следователя здесь сидел начальник военно-следственного отдела и начальник штаба той воинской части, в которой произошёл инцидент. О чём они беседовали? Как утверждает сам матрос, ему настойчиво предлагали подписать протокол об ознакомлении с материалами дела.
В материалах дела есть и характеристики матроса Ш. Они - отрицательные и написаны уже после возбуждения уголовного дела. В соответствии с ними матрос Ш. - агрессивный, неисполнительный и не пользующийся авторитетом у сослуживцев.
Адвокат Вера Коновалова рассказывает, что в уголовном деле есть характеристики, данные матросу Ш. своими сослуживцами, только пришедшими в часть. Они его характеризуют как спокойного и уравновешенного.
Примечательно, но «агрессивный матрос» Ш. учится в одном из калининградских вузов на заочном отделении. Во время службы его, плохого и агрессивного, два раза отпускали в отпуск для сдачи сессии. Видимо, теперь так на Балтийском флоте перевоспитывают агрессивных и недисциплинированных матросов, не пользующихся уважением среди сослуживцев.

Если завтра война
Не дай Бог. Но если случится, кто поведёт матросов в бой? Офицеры и мичманы, которые, будучи трезвыми, вдвоём не могут отнять штык-нож у пацана-матроса? Те самые капитаны, которые втроём теряют своего подчинённого в аэропорту? Те самые ответственные офицеры, которые на службе носят шорты и майки и которые отпускают плохих матросов в отпуска для сдачи сессии? Победа нам гарантирована. В крайнем случае - напишут в протоколах, что победили...
Александр ИСПОЛАТОВ