«ДворникЪ — работник и сторож
при всяком домъ»
(Словарь В. Даля)
Выбор публикаций
Поиск по сайту
 

Рассылка 
Укажите тип рассылки:
Укажите ваш e-mail:

 

Дворник № 679 
.
Табор никуда не ушёл
 

По статистике, уровень алкоголизма и наркомании в Калининградской области постоянно снижается. Можно ли ей верить?

   «К сожалению, - говорит нарколог Областной наркологической больницы Владимир КУЗНЕЦОВ, - к этой статистике нужно относиться очень осторожно». О том, почему у нас статистика хорошая, а ситуация с наркоманией в целом плохая, с Владимиром Кузнецовым беседовал шеф-редактор «Дворника» Александр АДЕРИХИН.

 

- Алкоголь – это наркотик?

- Безусловно, да.

- Героин, амфетамины, марихуана. На какое место в этом ряду вы бы поставили алкоголь?

- Смотря, по каким критериям оценивать. Если по опасности для жизни и здоровья, то алкоголь должен стоять сразу после героина на втором месте. Если по степени социальной опасности – безусловно, на первом.

- Алкоголь опасней героина для общества?

- По данным калинин­градского госнаркоконтроля, героиновых наркоманов в области около десяти тысяч человек. А алкоголиков мы считаем десятками тысяч. И это только зарегистрированные. А ведь есть больные, которые лечатся анонимно или вообще не обращаются за помощью. Ситуация очень, мягко говоря, тревожная...

- Но официальная статистика...

- Да, да, да! У нас отличная официальная статистика: количество всех регистрируемых наркологических расстройств, и алкоголизма, и наркомании, по официальной статистике, потребителей алкоголя и больных алкоголизмом в России больше, чем в области. Но есть показатель, который невозможно спрятать. Он у нас значительно выше. Это алкогольные психозы, в частности белая горячка. Это - самые тяжёлые больные. И если бы жители нашей области действительно пили меньше среднестатистического россиянина, то и алкогольных психозов должно быть меньше. А они у нас регистрируются чаще. Как такое получается? Очень просто: законодательство лишает нас возможности активно выявлять и регистрировать больных на начальных этапах болезни. Мы имеем право регистрировать больных только при их добровольном обращении и письменном согласии на регистрацию. Исключением являются только такие состояния, когда имеется непосредственная угроза для жизни самого больного или окружающих его людей (это психозы). Практически официально регистрируются больные, перенёсшие психоз, и ещё небольшое количество больных, уже ощутивших серьёзные расстройства здоровья от алкоголя и уже всё пропивших, не имеющих средств на анонимное лечение. То есть регистрируются у нас только больные, у которых уже нет здоровья даже для пьянства! Для того чтобы больные алкоголизмом начали добровольно обращаться к наркологам на начальных стадиях болезни, они должны почувствовать необходимость прекратить пьянство не только по состоянию здоровья, но и по социальным причинам: угроза наказания, потери работы, распада семьи и т.п. Вот этого в нашем обществе нет совсем – пьянствовать никто не мешает, ни милиция, ни работодатель, ни общественное мнение.

Считается, что на один психоз приходится 27 больных алкоголизмом. А это уже совсем другие цифры. Алкогольная ситуация в области хуже среднероссийской...

Официальная статистика – вещь лукавая. Например, после разгрома табора в 2005 году у нас отмечается резкое улучшение статистических показателей. Решительные действия Георгия Бооса - и вроде бы проблема наркотиков в области перестала существовать.

- А разве это не так?

- Потребление героина само по себе имеет цикличность: спады и подъёмы. Героиновые наркозависимые гибнут от передозировок, садятся в тюрьмы, гибнут в криминальных случаях. Потенциальные наркоманы, видя всё это, говорят: я не буду употреблять героин, это опасно. Они начинают употреблять амфетамины и марихуану. А мы регистрируем в основном героиновых наркоманов, другие до нас не доходят. Если проблема наркотиков в области решена, то почему растёт количество задержанных в городе в состоянии наркотического опьянения? По статистике, у нас в диспансере на учёте всего две тысячи наркоманов, а в 2008 году к нам на экспертизу было доставлено 1496 человек в состоянии наркотического опьянения. Естественно, не состоящих у нас на учёте.

Ещё один момент. В 2006 году помимо значительного снижения смертности от наркотиков статистика показала значительное снижение смертности от отравления алкоголем. В это же время в области сменился главный судмедэксперт. Новый руководитель службы приехал из Москвы.

- Это важно?

- Ещё как. В судмедэкспертизе существуют разные школы, и в разных школах по разному ведут статистику. У судмедэкпертов Росси нет единых для всех правил регистрации причин смерти. Методика, которой пользуется новый главный судмедэксперт, отличается от применявшейся ранее. Обе они, очевидно, правильные. Ведь можно удава мерить в мартышках, а можно в попугаях. Принципиально суть не меняется, но в попугаях длиннее. До 2006 года на фоне снижающейся заболеваемости наркоманией росла смертность от передозировок наркотиков, мы отслеживали динамику на протяжении ряда лет. В 2006 году методика изменилась, цифры стали несопоставимыми. Мы сегодня не можем ничего сказать по поводу смертности от передозировки наркотиков. Те цифры, которые используются сегодня для иллюстрации якобы улучшения ситуации с наркотиками, вырваны из контекста. Мы сможем говорить о каких-либо тенденциях с наркотиками только в 2010 году. По алкоголю ситуация понятна уже сейчас – она прогрессивно ухудшается. Реальных цифр не знает никто. Например, у нас в стационаре в 2008 году пролечено две с половиной тысячи человек, страдающих алкоголизмом. А ещё семь тысяч больных лечились анонимно. Они никакой статистикой не учитываются. И это только у нас, без учёта больных, которые лечились в частных клиниках и у частнопрактикующих врачей. Можно уверенно утверждать, что потребность населения области в наркологической помощи, обращаемость за этой помощью растёт, но этот рост официальной статистикой не регистрируется.

- А вы пробовали достучаться до властных небес?

- Мы стучим, кричим, бьёмся и так далее. Но эта статистика, какой бы ущербной ни была, устраивает областные «правящие круги». Статистика хорошая? Хорошая. Ну и хорошо, нет проблем. А мы регистрируем увеличение острых и подострых алкогольных психозов.

- Что такое под­острый алкогольный психоз?

- Это когда больной перенёс психоз на ногах, без медицинской помощи. Другими словами, где-нибудь в Правдинском районе человек допился до белой горячки и неделю с топором по деревне пробегал. Все думали – пьяный дурак, а ему помощь нужна была. Нелеченный психоз становится подострым, а затем хроническим. Лучше всех перевод этих понятий с медицинского языка на общеупотребительный удался В. С. Высоцкому: «…Не буйный, но помешанный». В целом в России очень слабо работают антиалкогольные программы. А в нашей области их нет вообще.

- Да, действительно. Про алкогольную проблему вообще ничего не говорят. Пару лет назад много говорили о наркотиках, даже ставили пропагандистские щиты на дорогах.

- Эти щиты – для отчёта «о проделанной работе». Такая «антинаркотическая пропаганда» только рекламировала потребление наркотиков. Года полтора назад, на въезде в Калининград по светлогорской дороге, стоял щит с призывом «Скажи наркотикам нет!» На кого это было рассчитано? На нас с вами? Но мы уже сказали наркотикам «нет». На наркопотребителей? Они посмотрят на плакат и скажут наркотикам «нет»? Не скажут. Зато этот плакат видели дети, возвращавшиеся с мамами и папами «с морей». Дети спрашивали, что такое наркотики и почему им надо говорить «нет». И сколько родителей были готовы грамотно ответить на этот вопрос? 99% просто отмахнутся и в лучшем случае скажут пару «правильных» слов. А ведь если ребёнок не получил достаточно информации, он пойдёт её искать. Во дворе, у сверстников и так далее.

Я в своё время очень много выступал с лекциями об алкоголизме, в том числе и в школах. Лекции пользовались успехом. Как добросовестный человек, я решил отследить результаты своей работы: сравнить количество попробовавших алкоголь в тех классах, где я читал лекции и где не читал. Выяснилось, что там, где читал, количество попробовавших алкоголь стало значительно больше, чем в классах, где я не читал. Я прекратил лекторскую деятельность и уже 15 лет талдычу о том, что между врачом и подростком обязательно должен быть посредник-педагог, обученный методам доведения информации до детей.

- Вы не ошиблись? Больше попробовавших алкоголь было...

- ...там, где я читал лекции. Массовая антинаркотическая пропаганда, направленная «на всех», и есть пропаганда наркотиков, для тех, кто хоть чем-то отличается от «всех». Работать с детьми должны педагоги, а не врачи. Их этому учили, а врачей — нет. Недостаток информации стимулирует её поиск, избыток, как правило, просто игнорируется.

- Почему люди пьют?

- Вопрос простой. 93-95% больных стали алкоголиками не потому, что вели разгульную и весёлую жизнь. Они алкоголем заливают внутренние личные проблемы, конфликты, неврозы. Алкоголь – сильнейший транквилизатор. Выпил – успокоился. А потом лекарство вызывает новую болезнь – алкоголизм. Лечение алкоголизма – это сложная, длительная и дорогая процедура лечения невроза. Поиск этой личной проблемы, её решение. В худшем случае обучение человека тому, как жить и как справляться с этим внутренним личным конфликтом. Это психотерапия, психоанализ. Срок лечения - не менее 1,5-2 лет работы в хорошей терапевтической среде. Но у нас, к сожалению, часто всё сводится к кодированию и «торпедированию». Это и венец, и конец лечения. А на самом деле это только начальный этап лечения, без которого, кстати, можно и обойтись. В результате такого «лечения» человеку может стать хуже – и личная проблема покоя не даёт, и лекарства против неё уже нет. Поэтому закодированные бывают так агрессивны. И поэтому только ленивые наркологи не ругают анонимное лечение, особенно в частных клиниках. Там нет лечения, там есть экстренная первая помощь. Это как при воспалении лёгких просто сбить температуру и сказать: всё, ты здоров. Я предлагал на одной из конференций: давайте это узаконим, введём в норму государственных наркологов, а не только частных, но давайте не будем называть это лечением! Давайте называть это программой снижения вреда, например. Это действительно так, это уменьшение самых тяжёлых, самых опасных осложнений. Но это не лечение, а всего лишь снижение вероятности возникновения алкогольного психоза или алкогольной эпилепсии, что само по себе тоже неплохо, но это не должно быть конечной целью.

К сожалению, этот подход сегодня перекочевал и в областную государственную наркологию.

- То есть?

- Финансирование лечения больных алкоголизмом сегодня построено так, после перехода на одноканальное финансирование из средств фонда обязательного медицинского страхования, что количество заработанных мною денег напрямую зависит от того, как часто ко мне обращается больной. То есть лечение осложнений – снятие психозов, например, обеспечено финансами даже лучше, чем раньше. Но зато сокращается финансирование последующего психотерапевтического лечения. Если отбросить моральную составляющую, то чем больше у моего больного психозов, тем лучше для моего кошелька. А вот добиваться десятилетнего, например, отказа больного от употребления алкоголя врачу просто невыгодно.

- Судя по тому, что количество алкогольных психозов растёт, для наркологов настали просто золотые времена.

- Глупости. Я врач, а из меня система делает слесаря-сантехника из монолога Райкина. Помните? «На две крутки недокрутил, на две винтки недовинтил». Врача ставят в такое положение, когда ему выгодно не долечивать больных.

- Вы очень откровенно говорите.

- Для врача-нарколога публичные разговоры об ухудшающейся, а не улучшающейся ситуации не рекомендуются.

- Что вы имеете в виду?

- Репрессий не было, но был случай, когда в своё время Владимиру Аменицкому, тогдашнему главному наркологу области, погрозили пальчиком. Потому что реальная ситуация, о которой он много и публично говорил, сильно портила... инвестиционный имидж области.

В Европе мы, конечно, выглядели чёрт знает как. Наркоманская клоака и так далее. Имиджмейкеры правительства потратили немало сил и средств, чтобы это изменить. С большой помпой закрыли табор. Заодно реорганизовали Центр «СПИД», сменив активного и много говорящего руководителя. Именно за многоговорение. И говорить о проблеме стали действительно меньше. Потом сменили главного нарколога и главного судмедэксперта. И проблема сама собой исчезла. Но это уже не вопрос к наркологам. Это, скорее, вопрос к вам, к СМИ.

- Скажите, а правда, что все страдающие белой горячкой видят одинаковых чертей? Независимо от возраста больного, его образования, социального статуса и региона проживания?

- Видения у всех очень индивидуальные, и это не всегда черти. Хотя именно черти у страдающих психозами кажутся довольно схожими. Но когда начинаешь расспрашивать, выясняется, что у кого-то черти маленькие, у кого-то большие, у кого-то с рогами, у кого-то нет, у кого-то с шерстью, у кого-то лысые. Нет, черти у всех свои.

- Вообще пьяные у российских граждан часто вызывают сочувствие. В отличие от наркоманов, которых презирают и бояться одновременно.

- Да, менталитет народа вносит свою лепту: к алкоголику часто относятся с жалостью и сочувствием. Наркоман обществом не принимается, наркотиками в магазинах легально не торгуют, в отличие от алкоголя. Но думаю, что отношение молодого населения к наркотикам меняется. Есть тенденция, что молодёжь скоро будет относиться к наркотикам также, как мы сегодня к алкоголю. Я как-то смотрел КВН. Взял лист бумаги и начал считать шутки. Процентов сорок шуток в той передаче оказались так или иначе связаны с наркотиками. И аудитория на это реагировала: понимала сленг, смысл, подоплёку. Понятно, что для такого восприятия надо «быть в курсе». А ведь в зале сидели студенты вузов, активные молодые люди, которые завтра будут многое определять в этой стране.


Читайте также в этом выпуске (№ 679):

Комментарий:
Автор комментария*


Комментарий*
CAPTCHA
Введите слово с картинки*:


Объявления
© 1999-2009 Создание сайта: интернет-агентство CursorMedia