«ДворникЪ — работник и сторож
при всяком домъ»
(Словарь В. Даля)
Выбор публикаций
Поиск по сайту
 

Рассылка 
Укажите тип рассылки:
Укажите ваш e-mail:

 

Дворник № 1189 
«Я очень признателен правоохранителям и ФСБ»
«Я очень признателен правоохранителям и ФСБ»

«Пиара и позиционирования как не было, так и нет»

 

— Вы старательно поддерживаете имидж губернатора, который находится вдали от коррупционных раскладов. С другой стороны, информация о том, что кто-то кому-то где-то занёс для вас, просачивается, в том числе и вы публикуете такие документы.

— Не думаю, что это специфика только нашего региона, но все любят поговорить. Это как у Вергилия — «крепнет молва на ходу и сил набирает в движении». Если взращивать культуру, которая основана на том, что кому-то что-то приходится заносить, чтобы что-то происходило, то с ней достаточно сложно бороться.

При этом чем плоха клевета? Жертвой является один, а те, кто творят несправедливость, их как минимум двое: тот, кто сказал, и тот, кто в сказанное поверил. Я ко всем домыслам отношусь уже со смехом, снисходительно. Конечно, вся информация проверяется: почему появилась, о чем она, какие предпосылки?

После этого поста про 67 млн руб. мне чего только не прислали. Было много доброжелателей, которые сообщили: «А знаете, вот еще что говорят...». К примеру, сообщили о том, что мой папа купил три каких-то мясокомбината в Советске. Я был бы рад за папу, если бы у него была такая возможность. Но пока я рад, что я могу маме с папой чуть-чуть помогать как сын, но не в покупке мясокомбинатов, конечно.

Помните, в самом начале раскрутили историю с однофамильцами? Я вообще, к Шуманову нормально отношусь, но однофамильцев считать братьями, не отличить «Русмясомолторг» от «Росмясомолторга», которые существовали в разные десятилетия… Какие-то откаты от сельхозпроизводителей на десятки миллионов рублей. Мама и брат, которые владеют всеми клиниками, и столько этого всего, что для меня это стало юмористическим фольклором.

Меня лично это уже не сильно заботит. Но везде, где я вижу корень какой-то серьезный, я докапываюсь до конца, потому что мы не можем себе позволить дискредитировать те ценности, которые мы несем. Потому что если мы несем и декларируем ценности, а потом не соответствуем им, то это самое плохое, что может быть. Поэтому чистка рядов внутри, установка заборов и ограничений, которые будут держать всех в узде, — это всё делается, и ни у кого нет иммунитета, вне зависимости от того, сколько я человека знаю, несмотря на то что мы вместе прошли.

Я понимаю, что людям трудно принять, если их долгие годы к чему-то приучали, а потом вдруг всё поменялось и стало иначе. Моя теща раньше занималась медоборудованием, и началось: «”алихановские” весь рынок захватят». Да не будет их здесь никогда, даже близко. И не потому, что они не могут это сделать, но чтобы никогда не было разговоров и словесных интервенций на эту ему.

Ровно по этой же причине тут не будет моей мамы, брата, свата, потому что даже возможности разговаривать об этом не должно быть. В других местах — пожалуйста, страна большая, есть возможность себя реализовывать.

 

— То есть вы не исключаете, что в других регионах ваша семья вполне может развить свой бизнес?

— Мама моя — терапевт, папа не обладает значительным бизнесом. Он предприниматель в смысле внутренней культуры. У него были взлёты и падения, взлетал он не так высоко, но всегда поднимался, когда были проблемы. Это хороший пример, важный и жизненный, для меня, история про упорство, про жизненный подход.

— Если вернуться к правительственным делам от семейных: внедрение этой высокой антикоррупционной культуры приводит к кадровым перестановкам? Потому что в первом эшелоне, понятно, таких подвижек не наблюдается?

— У нас есть антикоррупционные комиссии, которые рассматривают конфликты интересов, еще что-то, не буду сейчас называть подробности. Но они проходили недавно, и кадровые решения приняты, люди будут увольняться. Поймите, увольнение не самоцель. Мы должны работать ради конкретного результата — построить онкоцентр, построить Северный обход. 

Благодаря нацпроектам нам дают деньги, и мы можем строить столько, сколько строим: школы в Восточном микрорайоне, на Артиллерийской, надеюсь, на Рассветной на Сельме, надо еще Луговскую строить, детский сад в Зеленоградске, — это конкретные результаты нашей работы.

— Северный обход — это более или менее понятный инфраструктурный проект, но сейчас на остров Октябрьский заходит проект, чуть менее для местной почвы понятный: культурно-образовательный центр. Что это такое? Зачем это нам?

— С точки зрения культуры Калининград долгое время был достаточно обделенным городом. У нас не было крупных музеев всесоюзного уровня, за исключением Музея Мирового океана. Но нужно было что-то еще, что транслировало бы российский культурный код и внутри региона и во вне. За счет нашей географии мы очень удобны и для этой трансляции. Но у нас, к сожалению, такого не было, не было долгие годы. Президент помог нам этот пробел устранить.

Что это будет? Это не просто выставочный центр Третьяковки, это не просто Большой театр. Это само по себе событие для региона — строительство такого гигантского образовательного центра. Это возможность для жителей нашего региона: Краснознаменска, Озерска и так далее, — приезжать и реализовать свои таланты. Федеральные учреждения — это вливание новых профессиональных кадров, которые могут учить.

Да, Калининградская область всегда была регионом, который такие вливания принимал. Все сюда когда-то приехали, кто — в 1946-м, кто — в 1980-е, кто — сейчас. В этом, собственно, сила региона, потому что обновление и бурление культурной жизни возможно благодаря притоку в хорошем смысле свежей крови. Те, кто будут руководить, уже сюда приехали, кто-то еще приедет, и они будут формировать новое поколение людей, которые работают в нашем регионе в сфере культуры.

 

— На чьи деньги это всё-таки создается?

— Вы же знаете. Я боюсь ошибиться, но, по-моему, это деньги Роснефтегаза, которые специальным образом аккумулируются в фонде «Национальное культурное наследие». Там уже всё подписано, вы же видите, стройка идёт.

 

— Руководить этим будут тоже приглашенные лица?

— Отчасти — местные кадры, отчасти — приезжие. Не надо рассматривать это как некое противопоставление местных и московских руководителей.

 

— По соседству на острове Октябрьском уже есть строение, которым управляют приглашенные лица. Что происходит со стадионом? Почему бюджет тратит деньги на охрану объекта, который области даже не принадлежит?

— Мы нанимаем на день матча охрану, которая обеспечивает порядок во время спортивного состязания. Всё остальное время — это затраты «Спорт-Инжиниринга». Они передают стадион нам, но там затянуты бюрократические процессы. Я надеюсь, что до конца года мы примем его на баланс.

 

— Есть точка зрения, что они и сами зарабатывают что-то на этом и не хотят делиться даже этими заработками.

— Без комментариев.

 

— Если стадион будет принят, то о каком уровне его заработков можно говорить при работе в таком же ритме, когда раз в году концерт «Ленинграда» время от времени?

— Говорить о 100%-ной окупаемости сложно. Есть решения, их можно обсуждать, насчет продаж пива, к примеру, которые помогли бы выйти на самоокупаемость. Но есть позиция социального блока, который возражает против продажи пива. Думаю, что компромисс возможен, но даже суперуспешные регионы не приближаются к 100%-ной окупаемости, есть 50 %, 60 %.

 

— Бизнес-план стадиона, который анонсировался, о котором заявляли и который не публиковали, — вы его читали?

 — Частью читал.

 

— Вы как будто не сильно интересуетесь вопросом.

— Причем тут сильно или не сильно? Конкретными вещами должны заниматься конкретные менеджеры. Они ими и занимаются. Если губернатор будет пытаться объять все вопросы в детализации, то он сойдёт с ума. Если так буду делать я, то меня не хватит на то, чтобы справиться с тем, чем я должен заниматься. У нас много людей, они должны заниматься своими делами. И вот занимаются.

— То есть, если выбирать между стадионом и Домом Советов, вам интереснее Дом Советов?

— Мне интереснее онкоцентр, который мы строим, Детская областная больница, мне интереснее завершить инфраструктуру индустриальных парков, проект Музейного квартала в общем и целом, Большое побережье, интереснее вода, рыжая, которая течет из кранов на востоке. А Дом Советов — это небольшая частичка проекта Музейного квартала, ревитализации центра города. Это не какая-то уникальная для России история, но во многом это символ, спорный и неоднозначный. Но решение этого вопроса характеризует в определенном смысле наше желание показать, что этот вопрос решится. Чтобы он решился, нужно было первым делом его купить.

 

— Скажите, а никакого более общественно полезного использования этого объекта, чем Дом правительства, придумать в принципе не удалось?

— Удалось. Во-первых, административные помещения будут начинаться с шестого этажа. Всё, что ниже, — это проект музея «Россия — моя история», общественные пространства. Это будет место жизни, которое будет полезно для граждан, а не просто место резервации чиновников.

 

— Сколько средств потребуется на его ввод в эксплуатацию?

— Думаю, что мы можем уложиться в те параметры, которые называли. Последние цифры, на которые можно ориентироваться, — это 2 млрд руб. Но нет задачи пойти и завтра заложить здание на Дмитрия Донского, 1, заложить чью-то душу и пойти достраивать Дом Советов. Он стоял десятилетия и еще столько же может простоять, поэтому плюс-минус год — это не так важно.

Дом Советов — это не приоритет в нашей работе, есть более явные приоритеты: онкология, нормализация системы кардиоцентров на востоке области. Потом у нас 6,5 тыс. новых детей в школу пошло, а новых мест в школах создано 1,7 тыс. Вот это проблема, задача, вызов.

 

— Вообще, покупка Дома Советов выглядит с таким объяснением как пиар-ход, «чтобы все запомнили». Согласны?

— По поводу пиара и позиционирования. Его как-то особо не было и нет. Мне многие медиаменеджеры высказывают: а давайте сейчас сделаем проект поддержки общественного мнения. Зачем? Что поддерживать? А вопрос с позиционированием… Был огромный запрос на открытость, на прямое общение, какую-то искренность — да, я на него отвечаю, в том числе и через Instagram.

Возможно, складывается впечатление, что «да, только губернатор решает в области все вопросы», но это не так. Я делаю скрины, запрашиваю контакты и передаю: мэру, главе муниципалитета, министру. Они потом отчитываются, что можно сделать в каждой ситуации.

Я думаю, что 80 % от таких обращений мы в силах решить. Какой-то кризисной точки, что меня завалило, нет. Наверное, в директе сейчас висит несколько тысяч сообщений. Но это лишь от того, что я их физически не успеваю просматривать, а заводить помощника, чтобы он смотрел за директом, считаю неправильным. Для меня Instagram — возможность лично контактировать. Я вообще очень люблю лично выезжать, разговаривать с людьми. Но уже все администрации создали аккаунты, лично или обезличенно, главы общаются с пользователями.

— Создается впечатление, что вы хотите контролировать всё, показывать, кто в доме хозяин.

— Очевидно, что в любом субъекте есть лицо, которое в конечном счете отвечает за всё. Эта фигура называется высшее должностное лицо. И если что, есть конечно, всегда возможность апеллировать ко мне. Но есть законы, которые ограничивают наш произвол, и мы не можем реализовывать все пожелания сограждан...

 

— Но вопрос: а муниципальная власть тогда зачем?

— Она работает, работает. Деформация произошла, вероятно, из-за нашей активности, активности правительства. Но конкретные поручения реализуют люди на местах, а не я. И многие люди на местах реагируют на эти обращения самостоятельно, и сами отрабатывают.

Вопрос перераспределения полномочий с муниципалитетами актуален и актуален всегда, но мне бы хотелось, чтобы мы не забирали, а больше отдавали на уровень муниципалитетов. Но есть проблема в мизерном уровне оплаты труда муниципальных чиновников. Эти цифры не всегда позволяют привлекать на работу качественного специалиста, и как только он становится качественным, то перемещается на работу куда-то еще. Менять ситуацию надо? Надо. Вероятно, за счет перераспределения налоговых поступлений, собственно, в адрес муниципалитетов, когда бы слабые не ходили и не клянчили у нас.

 

— Приходилось слышать точку зрения о том, что ваш пиар — это главная внутриполитическая проблема области. 

— Я не согласен с тем, что мой пиар является внутриполитической проблемой. Считаю, что тот, кто так говорит, заинтересован в том, чтобы пиаром заниматься. А наша задача — быть открытыми для общества и решать проблемы.

 

— Вы в который раз упоминаете, что задача быть открытыми и причем для всех одинаково. Однако известно, что крупное региональное СМИ, портал «Новый Калининград» был лишен возможности задавать вам публично вопросы и получать на них ответы.

— Абсолютно не лишен. У меня никаких публичных конфликтов ни с кем, в том числе с ними, нет. Просто я столкнулся с несколькими проявлениями, на мой взгляд, непрофессионализма, очень некрасивого, хамства их сотрудников. Мы решили перевести общение в письменный формат, чтобы если что, иметь возможность публиковать письменные ответы, чтобы не становиться жертвами заголовков.

— Вы считаете, что это качественная защита от манипуляций?

— В этом случае — да.

 

— Сколько стоит реклама в вашем Instagram?

— Нисколько. Главное, чтобы это со мной резонировало и отвечало моему интересу.

 

— То есть у «Нового Калининграда» уже не получится разместиться?

— Поживём — увидим.

 

— Завтра вам предлагают пост в федеральном правительстве. Какую должность вы предпочтете?

 — Я вижу, что у нас не всё получается и что именно тут в Калининграде получается. Считаю, что люди, которые доверили мне дали возможность в течение 5 лет показывать навыки и знания, должны иметь возможность посмотреть до конца. Хотелось бы отработать так, чтобы в 2022 году рассчитывать на их поддержку.

 

— Вы не тот человек, который будет выбивать себе кресло, скажем, полпреда в ситуации внезапной отставки?

— Я считаю, что работа губернатора — одна из самых благодарных, которые можно придумать. Не так давно обсуждали с Сергей Владиленовичем Кириенко в том числе и эти темы, и я ему сказал то же самое. Во-первых, на этой позиции ты видишь много конкретных проблем, которые прямо здесь и прямо сейчас можешь решать. При этом ты имеешь возможность одновременно решать и сложнейшие стратегические задачи. Это хорошо и интересно.

Я никогда не был министром, но работал в федеральном министерстве, и могу сказать, что, спускаясь в иерархии вниз, ты видишь гораздо больше красок, больше понимаешь, как федеральные документы отражаются от стенок личных отношений на территории. Интересно. Мне нравится эта работа, считаю, что она одна из лучших, какую можно представить для мужчины в моем возрасте.

 

Текст: Мария Пустовая

Фото: Юлия Власова




Читайте также в этом выпуске (№ 1189):

Комментарий:
Автор комментария*


Комментарий*
CAPTCHA
Введите слово с картинки*:


Объявления
© 1999-2009 Создание сайта: интернет-агентство CursorMedia