«ДворникЪ — работник и сторож
при всяком домъ»
(Словарь В. Даля)
Выбор публикаций
Поиск по сайту
 

Рассылка 
Укажите тип рассылки:
Укажите ваш e-mail:

 

Дворник № 1168 
Что общего у Казахстана и Калининграда
Что общего у Казахстана и Калининграда

Прибалхашье – местность на берегу озера Балхаш в срединном Казахстане, на первый взгляд, не похожая на Калининградскую область. Но если присмотреться, то понимаешь, что у многих местных жителей родные и друзья уехали в наш регион. Там так же, как у нас в Немане, обещают построить АЭС, а люди выживают рыбацким промыслом.



Балхаш – уникальное озеро. Единственное на континенте, обозначенное на карте двумя цветами: розовым и голубым. Основные сведения из области физической географии можно найти в «Википедии». Но вот то, что не найдешь и то, ради чего стоило проделать непростой путь на побережье: ответ на вопрос, чем живут там люди?


Если ответить коротко, то, наверное, живут так же, как и на постсоветском пространстве: ждут, что кто-то большой и щедрый решит много проблем сразу. При этом зарабатывают копейки на добыче природного ресурса: металлов или рыбы, и смотрят телевизор. О последнем красноречиво свидетельствуют гигантские, диаметром – с ширину окна, спутниковые тарелки. Почти у каждого жилища есть такой локатор. Чаще всего – ржавый и побитый временем и ветром.


Западный берег Балхаша – степь. Холодный ветер в начале апреля не встречает никаких препятствий. После Алматы с её цветущими деревьями и дневными тёплыми дождями, окрестности посёлка Улькен в неверном свете фар кажутся тёмной стороной луны: холодно.


Как положено в области антициклона, ночь ясная. От редких домов в окрестностях рыбацкой базы так мало света, что можно увидеть полный диск луны, хотя сегодня только новолуние. Справа от «направления», потому что назвать “дорогой” этот тракт без твердого покрытия не поворачивается язык, в низинах что-то искрится. Снег? Утром, окажется, что это солончаки. Гиблое место.


Когда уровень воды в Балхаше поднимается, размягчаются и солончаки. Наш водитель, этнический кореец Игорь, служивший в армии в этих краях, шутит, что в солончаке может завязнуть и верблюд, и танк. Танков мы не находим, зато по пути видим в соленой земле, полуутопленные остовы автомобилей.


Скорее всего – это машины рыбаков. Промысел рыбы – одно из немногих приносящих доход занятий в этом регионе. Далеко не всегда этот промысел легальный. Как удается понять по разговору со скупыми на слова рыбаками на базе «Волна» – практически у всех владельцев моторных лодок здесь есть удостоверения от рыболовецкой базы. Базы – частные предприятия, действительно принимают рыбу у населения за небольшие деньги. Правда обязанности сдавать компаниям весь улов у рыбаков нет. Им можно распоряжаться по собственному усмотрению.


Поэтому процветает принцип: лови, сколько увезешь. Контроль за тем, кто и сколько ловит возложен на инспекторов. В сезон запрета ловли их приглашают на Балхаш из другой части области, чтобы избежать конфликта интересов. Правда ловят браконьеров, в основном, на суше. Чтобы выйти «в море», инспектора порой просят катер у спасателей.


Утром возле забора рыбного завода «Абилхайыр» в Улькене пахнет тухлой рыбой. Несколько пустых лодок виды на отмели рядом с камышами. На берегу двое рыбаков достают улов из сетей, сваленных на дно моторок: леща, судака, тощего после зимы сазана.


«Сети у нас законные, тряпочные. Есть, конечно, те, кто ловит леской. Как нельзя? Всё можно, если осторожно. Неправда это, что Балхаш загибается. Это ж такое озеро, я тут всю жизнь прожил. Наоборот воды больше стало, рыбы всегда навалом было. Рыбы на мой век еще хватит – годы на два, а внук мой, он не будет уже рыбаком», – бесстрастно рассуждает Владимир Запруда.


С прищуром, он говорит, что ему на жизнь хватает: может позволить себе и машину (указывает на серебристую, блестящую на ярком солнце «Ауди»), и годный мотор для лодки. «Тысяч десять долларов в нём», – почти хвастается он. Говорит, что за дневной улов получит от «Абилхайыр» 20 тысяч тенгэ. Это что-то около 50 долларов.


«В месяц бывает и до тысячи долларов. Как наловишь. Сейчас весной рыбы много. Запрет будет? Ну ночью ловить будем. Запрет он так, залепил немного и всё. Мы круглый год ловим, но чем жарче становится – тем ее меньше. Зимой заработок меньше», – рассказывает напарник Владимира.


Из беседы с мужчинами становится понятно, что будущее рыбы в Балхаше, такие понятия, как экология и сбережения ресурсов их не очень заботят. Рыбозавод в Улькене – источник заработка для мужчин и женщин. Даже из близлежащих поселков сюда приезжают на чистку рыбы, разделку. Когда выбора работы нет – сам посёлок напоминает Град обреченный у Стругацких, вопросов о том, легально ли это, не вредит ли природе, как-то не возникает. Бери у природы и работодателя, пока дают.


Когда едешь по трассе от Улькена к Караганде красноватый пейзаж апрельской степи разноображивают щитовые ларьки с фанерной или картонной вывеской: «Рыба. Рыба круглосуточная». Круглый год здесь покупают, разделывают, коптят, продают леща, жереха, окуня. Олеся, статная румяная красавица и живёт прямо в таком домике вместе с ребенком и мужем. Свой дом Олеся называет «времяночкой». «Но там-то похуже, чем тут», – говорит она про жильё в Улькене. Торговля идёт в одном помещении, тут же готовится пища. В другом – лежанки, работает телевизор. Где находится уборная, спрашивать не приходится – в степи.


Цена на рыбу не меняется от сезона к сезону. В день зарабатывает весной по 2 тысячи тенге, летом – до десяти. Зимой бывает, что по несколько недель нет ни одного покупателя, зато в летний сезон их много. Трасса заполнена машинами отдыхающих.


«На жизнь не хватает», – говорит она. Чека за половинку копченого жереха она, конечно, не пробивает. Кассового аппарата нет «Говорят нам: ставьте кассу, платите налоги. Но мы частники, вечно нас пугают»
Но сильнее налогов Олеся боится, что рыба, источник её дохода, вовсе исчезнет.

«А если будет ТЭЦ, то рыба исчезнет. Она же здесь всё отравит эта станция. Это же радиация, люди болеть будут, уезжать. В посёлке этой новости радуются только потому, что думают, что будет работа, поселок немного оживёт. Может, у нас горячая вода наконец будет. Сейчас у нас в домах стоят аристоны (так здесь называют бойлеры, – прим. авт.). За электричество платим очень много, до 40 тысяч тенге в месяц. И при условии, что нет работы, оплатить нереально. Долги у всех. Свет отрезают, у кого долги. Так люди и живут», – комментирует женщина бравурные новости о том, что Россия якобы, наконец, договорилась с Казахстаном о строительстве Атомной электростанции.


Маленькие поселения вдоль прибалхашской трассы на Караганду похожи друг на друга. Если рядом есть завод, значит, посёлок «не бедствует». В Мынарале, неподалеку от которого стоит французский комбинат по производству цемента, дела идут как будто неплохо. В центре поселения сияет мечеть, рядом с администрацией установлена композиция для селфи «I Love Mynaral».


Посёлок Сарышаган промышленность обошла вниманием. С советского времени здесь есть железнодорожная станция. Степь вокруг Сарышагана в своё время была пастбищем, и жизнь поселения была завязана на производство мясного скота.


В день нашего приезда о коровах напоминают только кизяки, которые жжет на улице мужчина неопределенного возраста. Дым от коровьих лепешек заволакивает грунтовую «проезжую часть». Симптоматично, что в этом посёлке на берегу не видно ни одной лодки, дома расположены далеко от озера. Люди похоже даже за рыбой не выходят.


Коллега просит меня купить в магазине у станции мандаринов в дорогу. Я захожу и понимаю, что мандарины здесь видели в лучшем случае перед Новым годом. Магазин наполнен дешевой примитивной едой: макароны в целлофановой упаковке расфасовкой по 10 кг, консервы, супы быстрого приготовления.


Неподалеку (по местным меркам) от Сарышагана располагается единственный в Евразии полигон для испытания противоракетного оружия. Если забраться на холм на берегу залива, то видны его укрепления и огоньки Приозёрска. Типичного «закрытого» в прошлом города с разрушенной коммунальной инфраструктурой и 13 тысячами жителей, среди которых очень много русских.


В сравнении с Сарышаганом, Приозёрск – мегаполис. Еще больше – город Балхаш. И тот и другой остановились в своём градостроительном развитии в 1970-х годах. Никаких новостроек. Запыленные улицы и дворы с редкими, остолбованными тополями. Трубы отопления и газопровода, проходящие над землей. Красивая набережная с лунапарком на берегу озера. Озеро, как главная ценность, которой нужна красивая оправа.


На главном проспекте города Балхаш на стене кирпичной пятиэтажки висит баннер: «С юбилеем любимый город». На картинке четыре яхты скользят по синей глади озера. Использовать озеро для регаты, привлекать людей на водный отдых, становиться центром притяжения туристов – об этом официальные мечты города, к которому примкнул завод обработки цветных металлов.


Такие планы озвучивает в экспресс-беседе заместитель акыма города Балхаш. Как часто мы слышим подобные фантазии у чиновников, управляющих убитыми, замершими и умирающими нашими городами? В этом Прибалхашье очень похоже на Россию, на Калининградскую область.


В этом журналистском путешествии мы общались с многими людьми. Лишь единицы не сказали, что у них есть родственники или друзья, покинувшие эти места ради переезда в Калининград. Увидев этот край своими глазами, становится понятнее, почему они пошли на такой шаг. И понятнее, почему многое у нас так – как там.


Мария Пустовая, апрель 2019





Читайте также в этом выпуске (№ 1168):

Комментарий:
Автор комментария*


Комментарий*
CAPTCHA
Введите слово с картинки*:


Объявления
© 1999-2009 Создание сайта: интернет-агентство CursorMedia